Дела журналистские // 03.12.2009

Кто-то из псковских журналистов периодически попадает в особую зону внимания. Кто-то может похвастаться большей скандальностью, кто-то меньшей. Но, наверное, каждый хоть раз в жизни от чистого сердца насолил кому-то своей публикацией. Не за зарплату, а просто так, от души.

Сделать это можно разными способами. Можно открыто написать неприглядную правду, ссылаясь на факты и не сглаживая углы. А можно написать то, что думается, тоже не сглаживая углы, но при этом ни на что не опираться. Или же опираться на такое же «думается» других людей.

Второй способ «соления» сделал знаменитым, наверное на весь мир, журналиста газеты  «Правда» Олега Дементьева. Впрочем, жертвы из него не получилось. После прочтения статьи «Осиное гнездо под золотыми куполами» сразу становилось понятным, что матушка Елисавета дело в Псковском городском суде о защите чести, достоинства и деловой репутации выиграет, что и произошло. Однако, судя по последним событиям, это ничему не научило журналиста Дементьева. Похвально его упорство, с которым он пытается доказать антинародные (назову это так) действия матушки. Своим упорством он уже заработал предание его анафеме Псковской Епархией. И вот новая сенсация – Олег Дементьев подал в Псковский городской суд иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к Псковской Епархии, ее информационной службе и митрополиту Евсевию.

Пресс-служба Епархии действительно наделала юридических ошибок. Так она указала, что «Псковский арбитражный суд признал Дементьева виновным». Это может быть расценено как оскорбление, поскольку никакой суд виновным ни в каком преступлении его не признавал, и преступником он не является. Пожалуй, это то немногое, за что  можно зацепиться в действиях Епархии.

Впрочем, и сам Дементьев так и не разобрался в чем разница между клеветой и оскорблением чести, достоинства и деловой репутации. Поскольку в иске он просит суд по гражданским делам признать объявление об анафеме клеветой, за что предусмотрена уголовная ответственность.

Опустим все сложности процедуры объявления анафемы и примем как факт, что она была объявлена. Строго говоря, она и была объявлена, а соответствует ли это объявление церковным правилам, пусть церковники разбираются.

Но наказать анафемой  Олега Дементьева так, чтобы он морально страдал, представляется невозможным, поскольку он сам утверждает, что является атеистом. Впрочем, у него будет возможность и даже обязанность доказать всем обратное, а именно то, что он от анафемы испытал душевные и нравственные страдания.

Если бы нашлось хоть одно обстоятельство, показывающее, что Олег Дементьев намерен как-то использовать свою всемирную известность в практическом или политическом смысле, его шаг по поддержанию имиджа скандального журналиста был бы понятен. А так можно лишь  назвать это твердолобостью. Как и в первый раз, после прочтения иска становится понятным, что удовлетворен он не будет. Причем сама по себе тема требования возмещения морального вреда от объявленной анафемы и всего  того скандала, который за этим последовал, интересна. Но именно в случае с Дементьевым представляется совершенно бесперспективной. Впрочем, предсказать решение заранее удается далеко не всегда. Судьи умеют удивлять.

На фоне этого большого скандала развился еще один. Иван Злобин, обвиняемый в нападении на женщин в Пскове в августе этого года, в результате чего одна из них скончалась, подал заявление в прокуратуру на журналиста Александра Донецкого с просьбой привлечь его к уголовной ответственности по ч.3 ст. 129 УК РФ «клевета». Как поясняет сам Донецкий в статье «Презумпция наглости» на сайте ПЛН, его пригласил следователь милиции для дачи пояснений по поводу информации, изложенной в статье «В Пскове страшно жить?», опубликованной в газете «Курьер» в сентябре этого года. Донецкий в статье назвал Злобина «убийцей» и «наркоманом», на что тот обиделся, поскольку это нарушает его право на невиновность до приговора суда.

Все мы (журналисты) слышали слова про преступника и наркомана из уст Бориса Говоруна. Ну да, где он, и где мы. По уму Донецкий, конечно, должен был сослаться на должностное лицо, чего не сделал. Все всегда уверены, что задержанные, обвиняемые и подсудимые не будут заниматься такой ерундой, как написанием жалоб на журналистов. Им и так не до мелочей.

Придется огорчить, иногда они этим занимаются. А иногда дела даже доходят до суда. Так, вспоминается уголовное дело, с которого собственно и начался мой интерес к судебным процессам. В 2007 году в Псковском районном суде рассматривалось уголовное дело калининградского журналиста Игоря Рудникова – учредителя газеты «Новые колеса».  Одним из эпизодов было обвинение Рудникова в клевете на гражданина Адамовича С.В. Ситуация полностью аналогична данной. Адамович указывал на то, что его оклеветали, назвав в статье подозреваемым по делу об убийстве одного калининградского предпринимателя. Псковский районный суд оправдал Рудникова по той причине, что хоть статуса подозреваемого у Адамовича и не было (значит, информация оказалась неверной), Рудников не мог оклеветать Адамовича, потому что был уверен в достоверности информации, полученной из следственных  органов. А непременным условием клеветы является знание, что информация недостоверная, и желание ее распространить. Справедливости ради отмечу, что в конечном итоге многоэпизодное дело против журналистов было прекращено спустя четыре года после его возбуждения.

Многие из задержанных, подозреваемых и подсудимых, действительно заслуживают резких оценок и высказываний. Но закон есть закон, и ради собственной безопасности его стоит соблюдать. В противном случае, и вас никто не спасет от того, чтобы недовольные герои ваших статей побили вас камнями. А слово бывает тяжелее камня.

Так что прежде чем отправлять статью в печать, господа журналисты, не поленитесь исключить из нее информацию, поданную как истину, но в достоверности которой вы не уверены, а также всякого рода оскорбления. Иначе вы рискуете схлопотать не только иск о возмещении морального вреда, но и уголовное дело.

Елена Демченкова