Что может быть противнее современной городской весны? Мусор, сушь, пыль столбом. Летом трава и листья хоть как-то облагораживают городской пейзаж, зимой всё укрывает снег. Весной же в городе полный аут…

            Зато за городом благодать! Гораздо чище во всех смыслах. И с любой время года. Нет той нездоровой, болезненной атмосферы, свойственной современным людским скопищам. А что временами бывает снег и дождь, так это такие мелочи, что и жаловаться на них смешно.

 

 

            Вот уже виден дом, в котором живут наши гости из Ханты-Мансийска. Только сейчас их нет – у них в программе выезд в Псковскую дивизию. Как-никак, военно-патриотический клуб имени Героя России гвардии майора Достовалова А. В., погибшего в составе Шестой роты. За домом и имуществом оставлен приглядывать один человек, прочие в данный момент на Соколихе смотрят костюмированное представление на тему «Ледовое побоище». Мы оставляем свою машину вблизи дома, рассовываем продукты и вещи по рюкзакам и идем дальше пешком.

            А погода меж тем начинает преподносить сюрпризы. Из низких синих туч, быстро скользящих по небу, сыпется то дождь, то снег. Нас, впрочем, это особо не пугает – ветер почти ураганный, скорее всего, тучи он разгонит. Но холод просто пронизывающий! Поглядел на север – над Псковом тучи просто сплошные.

            Мы прошли примерно полпути, когда нас накрыл снежный заряд. На пять минут вернулась зима. Чтоб согреться и для смеху, я затянул детскую немецкую песенку, которую помнил со школьной скамьи: «фалле, фалле, вайсер шне, кальтен шне, эссен шне…». («Падай, падай, белый снег, холодный снег, вкусный снег…». Исполняется на мотив «Встаньте, дети, встаньте в круг…»).

            Тем временем мы подошли к месту, где на днях наши «ханты» обнаружили останки советского бойца. Раскапывали они его в присутствии наших поисковиков (кто на тот момент не был на работе), и по ряду признаков наши предположили, что рядом может быть ещё один красноармеец. Сибиряки, которым это сказали, поискали, но больше ничего не нашли. Что же, поищем теперь мы.

            «Давай, Андрей, тебе, как новичку, должно повезти. Включай свой импортный металлоискатель!» Андрей начал водить прибором над землей, и тут же он подал сигнал. Петр Михайлович заработал щупом, который тут же уткнулся во что-то мягкое – кость или кожа (от ремня или подсумков). Мы моментально поснимали рюкзаки и взялись за лопаты. На глубине всего в один штык показался череп…

            Дальше все происходило, как по нотам. Аккуратно сняли дерн, мелкими лопатками и ножами, слой за слоем, выгребли землю, сложили кости и вещи в одно место. Советский боец лежал на груди, повернув голову набок. С ним была винтовка трехлинейка без патронов. Исходя из этого, а также по ряду других признаков, мы предположили, что он погиб, когда немцы стали оттеснять наших от дороги Псков – Остров. Среди костей лежал осколок снаряда, по всей видимости, который и убил нашего бойца…

            Каски при бойце не было. Из обмундирования сохранились только ботинки и пряжка от ремня. Да ещё ложка – к сожалению, без надписи. Кожаный бумажник раскис и бумаги внутри его превратились в кашу, восстановлению не подлежащую. Всё, больше ничего нет. Ни орденов, ни медалей, никаких иных признаков, по которым можно было бы попытаться установить личность. Очередной неизвестный солдат… С момента прошлогоднего захоронения – сорок шестой.

 

 

            Мы складываем кости в мешок и оставляем рядом с раскопом. Заберем на обратном пути. «А сибиряки-то будут думать, что мы сквозь землю видим! Мы же им сказали, чтоб они в том месте проверили, а они – покажи точно, где надо копать! Если бы мы сами знали, давно бы всех наших бойцов отыскали!»

            Дальше мы пересекли ложбину, основательно перерытую нашими гостями. Работы было много, но удалось им найти всего одного советского бойца. «А всё почему? Потому что они под российским флагом работают, а мы под советским!» - шутят наши мужики. – «Отпугивает трехцветный флаг советских бойцов».

            И вот мы уже в нашем лагере. Ну, лагерем это можно назвать только условно – немецкая окопная печка, служащая в основном для уюта, немецкая скамейка, несколько поваленных стволов деревьев для сидения, костровище и конский череп на колу (нет, это не мы лишили жизни несчастное животное – с ним вышла особая история…)

            Перед работой надо согреться – попить чаю и поесть сала. Что мы и делаем. А затем расходимся группами в разные стороны.

            Как происходит поиск? Ходим с прибором, пытаемся «зацепиться» за местность. (Зацепиться – значит найти перспективное место, которое можно долго и основательно раскапывать). Такое удается не с первой попытки, а пока просто выкапываем из земли всякий железный хлам – в основном осколки. Иногда попадаются инструменты от танков и автомобилей. Или сельскохозяйственные орудия. Сейчас трава полегла, и стали хорошо видны камни-фундаменты деревенских изб, стоявших тут когда-то.

            Раньше весь этот край был густо населен. Никаких зарослей не было и в помине. Деревня от деревни стояли совсем рядом. Там три-четыре дома – одна деревня, через сто метров - другая такая же. Когда немцы строили свою «Пантеру», местное население сперва использовали на строительстве (за хлеб и кашу – наголодаешься, будешь работать как миленький), при приближении фронта эвакуировали. Избы пошли на строительство бункеров. А камни-фундаменты остались. Много камней…  Иногда выкапываем осколки глиняных кринок. Или битые чашки-блюдца, которые немцы натаскали себе в окопы.

            К обеду выглянуло солнце и стало немного теплее. Ходить без толку надоело, и мы роем с виду перспективные траншеи. Увы, опять ничего. Рядом видны следы кабаньих «раскопок». Вернулись, значит, на Погостище. Над нами парит коршун, высматривая добычу на земле. Увидел, что я навожу на него фотоаппарат, и улетел.

            Пообедав гречневой кашей с тушенкой, мы снова расходимся на поиск. Но везенье, очевидно, на сегодня кончилось всё. После такого редчайшего фарта, что выпал нам сегодня утром, ничего стоящего не попадается. Уже ближе к вечеру Петр Михайлович и Валера Чумаченко находят советскую каску. И больше ничего – вероятно, её просто обронили в ходе боя. Прорыв очередную траншею до дна и ничего не обнаружив, я заканчиваю работу на сегодня. Мы собираемся в лагере. Ещё в этот день нашли щиток от пулемета «Максим». Таких в музее хватает, и мы единогласно решаем подарить его «хантам» - им тоже надо пополнять свой музей. Последней находкой в тот день была советская стеклянная фляга, также предназначенная для гостей. На фотографии вы видите Владимира Федорова с ней. Вам кажется, что подобная вещь недолговечна? Увы, не каждый наш солдат в наступлении мог пережить эту флягу…

 

            Великая Суббота

 

            Уже в сумерках мы приходим в Кирилово. От холода у нас зуб на зуб не попадает – ветер продул нас насквозь. Лужи на дороге местами подернулись ледком. Такое впечатление, что сейчас холоднее, чем зимой. «Ханты» уже вернулись из Пскова, поужинали и теперь их ребятня укладывается спать. Мы рассаживаемся с их руководством на веранде, пьем чай и понемногу согреваемся. Олег Васильевич Рожков, командир «Форпоста» рассказывает нам о впечатлениях от Пскова и от дивизии. Добром помянул депутата городской думы Наталью Соколову, которая помогла с этой поездкой. Они там даже встретили одного своего бывшего воспитанника. Самому Олегу юбилейную маргеловскую медаль вручили, с чем мы его и поздравили. Мы сидели бы ещё долго, но усталость берет свое. А «хантам» завтра ехать с экскурсией в Пушкинские горы. В общем, пора прощаться и ехать в Остров.

            До города добрались без происшествий. Особо не устали – понемногу втягиваемся в летнюю жизнь. И что интересно, никто из нас, промерзших на ледяном ветру до костей, не заболеет. Сквозняк в городе гораздо опасней метели на природе.

            К полуночи я попадаю домой. С чувством хорошо наработавшегося и не зря прожившего день человека съедаю два крашеных яйца на ужин – и на боковую. Завтра ведь Пасха…