Вот и настало время выезжать в поиск одним, без сибиряков. Даже грустно как-то… Одно радует – благодаря современной мобильной телефонии наша связь не прерывается и мы в курсе их последних новостей, как и они наших.

            Наш «уазик» снова мчится по трассе. В открытые окна врывается жаркий ветер. Одно радует – сезон слепней-оводов подходит к концу, и их численность заметно уменьшилась. Вдоль дороги тянутся нескончаемые поля. Некоторые обрабатываются, и на них сейчас лежат многочисленные рулоны сена. Такого изобилия трав, как в этом году, не помнит никто из нас. Псковщине в этом году фантастически повезло – засуха, опустошившая пол-России, почти не затронула наши земли. И хоть уровень грунтовых вод упал, но не слишком сильно. Жара с грозовыми ливнями обеспечили рекордный урожай трав. Косить их, не перекосить.

            Жаль только, что почти всё это изобилие не будет скошено, и понапрасну уйдет под снег. А в других областях скот кормить будет нечем… Своими силами Псковщина не может обеспечить массовый сенокос – советские времена прошли, и нет ни рабочих рук, ни техники. И пострадавшие от засухи области не смогут отправить сюда своих людей –непомерно развившийся бюрократизм не позволит. Пока в нынешних верхах примут решение, пока соберут кучу комиссий по согласованиям, пока владельцы разных форм собственности придут к «консенсусу» - зима настанет. Да простят нас, псковичей, жители пострадавших регионов – не по своей воле мы оказались в положении «собаки на сене»: сами не ам, и другим не дам… А следующей весной наши поля будут гореть так, что небесам жарко станет…

            С такими разговорами дорога пролетела незаметно, и вот мы уже свернули на проселок, а потом и вовсе в поле. Немного тряски по ухабам – и мы у цели. Пора вылезать – дальше машина не пройдет. Прямо по курсу тянулся пойменный лес, в глубине которого протекала речка Многа («Бибер-ривер», по-нашему). Наша задача – пользуясь жарким летом, попробовать перейти её вброд, и выйти на советские позиции и противотанковый ров, расположенные на той стороне. Вован с Эдиком не пожелали купаться, и, взяв лопаты и один прибор, отправились в поиск на близлежащую высотку, опоясанную немецкими окопами. (Хотя в начале 90-х местные вскрыли эту высотку бульдозером – времена были голодные, искали чего на продажу – работали они неряшливо, и поискать имеет смысл).

            Денис, Валера, Михайлыч и автор этих строк принялись раздеваться на радость здешним комарам. Как мы и рассчитывали, уровень воды сильно упал, и плыть не пришлось. «Мужики, сейчас сделаю исторический снимок – переход Михайлыча через Многу!» Со смехом мы перебрались на тот берег и, подгоняемые летучими кровососами, быстро оделись. Я огляделся – рядом находилась бобровая хатка. Судя по всему, жилая. Вон, и вход в неё виден. Обычно вход в бобровое жилище, будь то хатка или нора, всегда находится под водой, но этим летом уровень воды сильно упал, сделав, таким образом, бобров уязвимыми перед волками. Бобр вообще животное весьма интересное и даже «цивилизованное» - питается не где попало, а в строго определенных «столовых», подходы к которым тоже благоустроены. Плотина ему нужна для безопасности, и для выращивания корма – близ воды бурно растут лиственные деревья и кусты (хвойными бобр питаться не может). Для многих первобытных племен это зверь священен – как основа лесной экосистемы (современная наука это подтверждает). Не желая беспокоить «биберов», мы двинулись в глубь пойменного леса.

            Лес этот, протянувшийся узкой полоской вдоль Бибер-ривер, появился уже после войны. А в те годы тут ничего не было. До войны тут всё было распахано, и в войну немцы не давали растительности взойти, дабы не заслоняла сектора обстрела. В 1944 году здесь прошли наши танки – через Многу, на высоту. В некоторых местах ещё видны следы от гусениц. Не верите? Напрасно. Если земля не пахалась, не косилась и вообще никак не использовалась, то следы гусеничной техники сохраняются очень долго. Как-то мы нашли след от «тигра». Сперва сами не поверили, а потом замерили колею – нет, это не трактор и не советский танк, это действительно след немецкого «зверя». К сожалению, на фотографии след не производит никакого впечатления, и поэтому давать это фото я не буду.

            Мы бродили по пойменному лесу, находя во множестве одни снарядные осколки, а потом перешли противотанковый ров и пошли вдоль траншей. К сожалению, этот день нельзя было назвать удачным – обломок ложки (без надписи), немецкая солдатская кружка – вот и все наши находки. Немного обрадовала советская каска, которую Валера обнаружил прибором на дне окопа. Мы тщательно обкопали её, но черепа в ней не оказалось. Какая досада… А впрочем, типун мне на язык! Каска, судя по всему, была потеряна в ходе атаки, и возможно, её хозяин остался жив. Потому что никаких костей или вещей возле неё мы не нашли. Что же, будем надеяться на лучшее…(фото № 4115, 4116, 4117, 4118).

            Солнце проделало изрядный путь по небу, и мы решили, что самое время вернуться к машине на обед. Чтобы охватить возможно больший участок, пошли другой дорогой. И тут нас ждала неожиданность – Многа, оказывается, в этом месте совсем пересохла! Её можно было перейти в кроссовках. Всё стало понятно. Там, где мы переправлялись утром, была бобровая плотина, она и создала маленькое водохранилище.

 

А выше по течению было сухо. Мы мысленно поблагодарили бобров за их мелиоративную деятельность – чтоб без них делала другая лесная живность! Жаль только, что уровень воды в речке поднимется не скоро – мхи (так у нас называют болота) пересохли, и понадобится немало дождей, чтобы излишек воды вновь устремился в Многу.

            Мы вышли к машине и вскоре встретили Вована с Эдиком. Они тоже не могли похвастать особыми находками. Выбравшись на высоту, мы выбрали местечко в тени, продуваемое ветром, и приступили к обеду. Нож мы забыли дома, но прекрасно обошлись и без него. Топором нарезали сало, хлеб и лук, вскрыли пару банок консервов. Вскипятили чай. И приступили к еде.

            Вставать после обеда было неохота, но мы же не прохлаждаться сюда прибыли. Ближайший лесок оказался буквально нашпигован военным металлоломом. Балансир от какой-то бронемашины. Куски разбитого орудийного щита. Катушка немецких связистов с телефонным проводом. Куски автомобильного радиатора. Куски послевоенной сельхозтехники. Куски взорванных после войны танков. «Новая игра – «Военный конструктор!» «Собери из пазлов настоящий «шерман»! На снимке вы видите кусок от этого самого «шермана» - американского танка, поставлявшегося нас по ленд-лизу. Машина эта была далеко не так плоха, как нам пытаются внушить. В ней были применены некоторые новые по тем временам идеи в танкостроении. Достаточно сказать, что «шерман» стал самым массовым танком времен Второй Мировой войны, превзойдя в количестве даже наш Т-34. Разумеется, у него были свои недостатки, а у какой машины их нет?

            Наверное, мы бы долго ещё играли в конструктор, и находили все новые детали, но к высоте тем временем подплыли подозрительные бледно-белые, размазанные облака. Гнус накинулся на нас с удвоенной силой. Так, значит, скоро будет дождь. Ветер, стихший было до полного штиля, рванул с яростной силой. В небе раздался треск, будто там рвали громадную мешковину. Пора уезжать.

            Я поднялся на вершину высоты, чтобы снять флаг. Обвел взглядом окрестности. С юго-востока приближалась буря. Там, вдали, за рекой, клубились черные тучи, из которых били молнии, и гремел гром. Машинально я посмотрел на часы – 18-00. Сегодня, 31 июля, оппозиция в Москве выходит на площадь... Жизнь полна самых невероятных совпадений!

            Я развернулся в сторону Москвы, салютуя Красным Флагом борцам за народную свободу, словно они могли увидеть меня за семь сотен километров. Буря… скоро грянет буря! Этот момент и засняли мои товарищи, укладывавшие вещи в машину возле подножия высоты. 

            Свернув флаг, я оступился и скатился с высоты, посчитав боками ямы и окопы. Встал, встряхнулся. Ничего не сломал. Тем, кого сейчас «роняют» на асфальт, приходится хуже…

            С первыми каплями дождя мы уселись в машину, и, разбрызгивая лужи, наш «уазик» поехал домой. Очередной поисковый день закончился.

 

Рахим Джунусов