Как сделать город чистым?

Платить уборщикам сдельно за собранный мусор
Штрафовать за нарушение чистоты
Нужны частные компании по уборке улиц
Обязать всех ходить на субботники
Публично ругать тех, кто мусорит
Ничего не поможет, люди - свиньи
Прекратить пить, весь мусор от пьяных гуляний

Прежние голосования

Особые места

Пришедшие из Ленинграда // 07.10.2010

            «Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало, ложился на поля туман, гусей крикливых караван, тянулся к югу…» - Александр Сергеевич Пушкин, когда жил в Михайловском, любил наблюдать псковскую осень. К счастью, в здешних местах природа сохранилась довольно хорошо, и мы доселе можем видеть такую же картину, как и два века назад.
            2 октября группа «Поиск» выехала в очередную экспедицию – на них мы выезжаем, как на работу. Уже заметно чувствовалось дыхание осени, но в самом Острове и его окрестностях было ясно. Наш уазик въехал на Кротову гору, мы глянули вниз, в сторону Пскова, и удивились переменам в окружающем пейзаже. С земли под утренними лучами солнца поднимался холодный туман и плыл на небольшой высоте, против движения облаков, образуя фантастическое зрелище. Удивительное дело – на Псковщине вообще нет высоких гор, но даже здешние холмы оказывают значительное влияние на погоду.
 
 
            Возле деревни Дуловка мы сворачиваем направо, и едем километров пять по хорошей грунтовке до Кирилово. Там включаем передний мост, и ещё столько же – по «направлению». Но сегодня мы хотим немного отклониться от обычного маршрута, и потому едем по натуральному бездорожью. На снимке вы видите, как наш уазик преодолевает заросли камыша. Хотя, 66 лет назад тут была сельская дорога. 
 
 
            Всё, приехали. Устанавливаем красный флаг, разводим костер, кипятим чай, и отправляемся на другой берег Бибер-ривер, на бывшие советские позиции. После жаркого лета река сильно обмелела. Мы без труда перешли её по бобровой плотине. Да, в таких условиях бобры сильно уязвимы перед волками. В подтверждение этой мысли на лугу возле запруды валялся бобровый череп – знак того, что хищники частично преуспели в своем истребительном деле. Уровень воды упал, и хитроумные каналы, прорытые бобрами в дне водоема, уже не гарантируют им безопасности.
 
 
            Мы прошли по высохшему пойменному лугу и поднялись на холм, бывший когда-то опорным пунктом советских позиций. Отсюда вид на Погостище открывался просто потрясающий. Какие мирные, безмятежные картины… Природа безразлична к людским страстям. Как могла, она скрыла следы боев и «похоронила» павших бойцов, укрыв их зеленым травяным одеялом.
 
 
 
 
            Перейдя холм, мы вышли к пересохшему ручью. Лето 1944 года было дождливым и жарким, и ручей представлял определенную преграду нашим наступающим войскам. Через него перешли наши штрафники, когда атаковали Погостище, переправлялись танки, шло снабжение и подкрепление сражающимся войскам. Хотя место это находилось целиком в нашем расположении, оно хорошо просматривалось с немецких позиций. И когда немецкие «тигры» разгромили наш танковый полк прорыва и вышли на гребень высоты, они перерезали нашим войскам подвоз подкрепления и боезапасов. В прицелы своей прекрасной оптики фрицы увидели наши трактора и грузовики близ этого ручья, и открыли по ним огонь. «Расстояние было слишком большим, и большинство водителей успело спастись» - вспоминает Отто Кариус в своей книге «Тигры» в грязи». Похоже, что так оно и было.
            Со дна пересохшего ручья мы набрали кучу всякой всячины. Куски щита разбитой пушки-сорокапятки. Советская каска. Саперные лопаты. Огромный рожковый ключ. Стреляные гильзы. И еще много мелких деталей от лафета. Ствол и механизмы, скорее всего, после войны увезли в металлолом. На другом снимке вы видите кусок от «виллиса», балансир от неизвестного тягача, прицепное устройство (скорее всего, от орудия), траки от Т-34 и тяжелого трактора, куски выпускного коллектора. (Был ещё большой кусок танковой брони, но на него я не стал тратить кадр). Увы, всё это имеет лишь незначительную музейную ценность при большом весе. Трудно будет дотащить до машины, проще говоря.
 
 
 
            Мы работали на земле, а в небе над нами пролетали стаи гусей-пискунов. Погода была прекрасная, и стая за стаей летели, как по расписанию. Гуси оживленно переговаривались в полете. Гонимые наступающей зимой, они летят из северных стран – Лапландии, Эстонии, Северной России. Гуси держат курс на юго-запад, в Литву. Там, на Куршской косе, этом великом птичьем перекрестке, они повстречаются с гусями из стран Запада, а потом все вместе повернут на теплый и сытый юг. Для того, чтобы весною, когда растает лед, открыв чистую воду рек и озер, вернутся обратно, свить гнезда и вывести новых птенцов. Птицы помнят северные страны…
 
 
            Нагрузив рюкзаки находками полегче, мы вернулись к машине на обед. Пока на костре варились макароны, Валера Чумаченко прошелся вокруг с металлоискателем. К нему присоединился Михайлыч со щупом. Обед был уже готов и котел снят с огня, когда раздался их крик: «Мужики, тут наш боец!»
            Про еду мгновенно забыли. Котел с макаронами поставили в кузов – потом поедим. Группа собралась у придорожной канавы, где щуп уткнулся в кость. Так и есть – останки красноармейца лежали на глубине меньше штыка лопаты. Осторожно срезав верхний слой земли, мы принялись аккуратно работать ножом и руками. Вот показались ребра, вот руки, вот ноги… Небольшой череп имел ярко выраженные монголоидные черты. Боец, казах, бурят или башкир, лежал, свернувшись калачиком в придорожной канаве. К сожалению, никаких документов или наград при нём не было. Имелась только ложка, но, увы, с отгнившим черенком. Рядом лежал порубленный осколками карабин на базе мосинской трехлинейки, точнее, то, что от него осталось после боя и 66 лет пребывания в земле. Ботинок не было. Вместо них на костях ног сохранились куски войлока. Ещё в земле лежали крючки от шинели. «Мужики, так это же «зимник»! Из тех, кто погиб здесь в марте 1944 года, в первых боях по прорыву «Пантеры!»
 
 
            Да, этот боец погиб именно тогда. В последний день февраля наши войска, преследовавшие отступающих из-под Ленинграда фрицев, начали бои в Псковском районе, а 4 марта подошли и сюда. Холм, возле которого мы работали утром, удалось взять с ходу, но отдавать так легко Погостище немцы не собирались. От того холма их отделали болото, вытекающая из него река, топкая пойма, и терять такую удобную позицию им совсем не хотелось. Прикрываясь захваченным холмом, наши войска собирали силы и бросали их на штурм, но тогда, в марте, из этого ничего не вышло. Надо было преодолеть почти километр по раскисшему мартовскому снегу, по местности, лишенной укрытий. Со своих холмов немцы поливали атакующих пулеметным огнем и забрасывали минами. А успели ли наши войска подтянуть свою артиллерию? Вряд ли… Советская атака тогда остановилась примерно в ста метрах от места, где лежал найденный нами боец. По воспоминаниям ветеранов, крики раненых, которых было невозможно вынести, раздавались до ночи…
            Собрав останки в мешок, мы принялись за еду. После чего продолжили поиски вокруг лагеря. Скорее всего, этот боец тут не один. Согласно воспоминаниям участников летних боев 1944 года, идя в атаку, в этом месте они видели останки погибших в марте. И точно – метрах в десяти от первого бойца, в той же придорожной канаве, буквально нашпигованной осколками, были обнаружены останки второго красноармейца. И тоже – «зимнего», без сохранившихся документов или наград, на такой же незначительной глубине. Дело ясное – спасаясь от огня на ровной местности, красноармейцы искали малейшую ямку для укрытия, которая стала их могилой. С боями они прошли от Ленинграда до этих мест, и погибли при попытках прорвать с ходу «Пантеру». (Увы, наше командование весной 1944 года не знало про эту линию почти ничего – думали, что у немцев тут только слабая, очаговая оборона).  Итак, за прошедший день были обнаружены останки двух бойцов.
            Уже темнело, когда мы собрали кости и отправились домой. Освещая дорогу фарами, наш уазик перевалил Юдинскую гряду и благополучно доехал до Кирилово, где мы остановились, чтобы отключить передний мост. Была темная осенняя ночь. Иногда на свет фар вылетали совы, но, обнаружив ошибку, быстро и бесшумно удалялись во мрак. На севере виднелось зарево – это за тридцать километров обнаруживал себя Псков. Мы допили остатки крепчайшего чая (чтоб не клевать носом), сели в машину и благополучно вернулись в Остров.
 
Рахим Джунусов
 
Источник: Скобари.ру
Другие статьи
проект реклама контакты новости Пскова PDA
Использование любых материалов данного сайта без активной ссылки на www.skobari.ru (информационный портал Пскова и Псковской области) является нарушением международных норм и российского Закона "Об авторском праве и смежных правах".